" Нас не оберегают от нехорошего - нас нехорошо обманывают..."

Как делают антисемитом

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
 

В этой книге речь пойдет прежде всего о том, что происходит в мире прессы. С поразительной легкостью в ней мелькают высказывания, оскорбительные для тех, «кто все еще любит Россию». Вроде бы никакая логика статьи не побуждает от критики некоторого частного события или беззакония сразу возноситься к обобщениям культурологического захвата и к рассуждениям о коренных пороках русской истории и православного сознания. Но вдруг – натыкаешься:
«Одиозный пример Салтычихи, забившей в Подмосковье более 100 своих крестьян собственноручно, является уродливым национальным символом России» .
Какая же мера презрения к России, к ее истории и народу стоит за этими поминаниями Салтычихи. Ну кто по сю пору составляет учебники нашей национальной истории, если и сейчас ни журналисты, ни даже школьники не знают, что Салтычиха была арестована, судима, приговорена в пожизненному заключению?..
 

«Двум крестьянам, у которых она убила жен, удалось летом 1762 года подать просьбу императрице Екатерине Второй. Юстиц-коллегия произвела следствие, которое длилось 6 лет. В 1768 году юстиц-коллегия приговорила ее к смертной казни, но последняя по повелению императрицы была заменена следующим наказанием: лишенная дворянства и фамилии, Дарья Николаева дочь была возведена в Москве на эшафот, прикована к столбу, причем у нее на шее был привешен лист с надписью мучительница и душегубица, и после часового стояния заключена в подземную тюрьму в Ивановском московском девичьем монастыре, где и сидела до 1779 года под сводами церкви, а затем до самой смерти в застенке, пристроенном к стене храма. Ни разу она не обнаружила раскаяния» .
Выродком она была, а отнюдь не «национальным символом». Как верно вскрикнул однажды Бунин – «Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей» .
Но все же: если бы какой-нибудь православный журналист посмел бы написать в этом стиле - "Одиозный пример Свердлова, инициировавшего кампанию «расказачивания», является уродливым национальным символом Израиля" - ему совершенно справедливо дали бы по рукам.
 

Однако, о России так писать разрешается. Многие публикации «демократической прессы» причиняют боль православным жителям России. Люди, причиняющие эту боль, нередко знают, что их действие вызовет эту боль. И тем не менее идут на то, чтобы без всякой хирургической тонкости, наотмашь вторгаться в весьма чувствительную область национально-религиозных чувств (как это сделало НТВ, предупрежденное о том, что христиане России воспримут показ «Последнего искушения» как оскорбление).
 

«Демократическое» сознание разрешает любую меру хамства при обращении к православной тематике, любую меру бездоказательности. “Разговоры о возрождении Русской православной церкви представляются бессмысленными. Это все равно, что надеяться на воскресение лежащей в Мавзолее куклы или, вернее, недолговременного ее (его) соседа, зарытого неподалеку. Надо избавляться от всего этого: и от мертвецов, и от Патриархии, как от затяжной болезни, которая непременно оставит следы на теле, но станет наконец вчерашним днем” (Лев Левинсон) .
А это: «Сколько зла причинила вся «наша» водочно-христианская культура…» .
Или: «Темная жестокость, соприродная русской жизни» .
 

Или: «зверства русской армии в Чечне свидетельствуют о безнравственности русского народа» .
Увы, лишь одно ограничение пока наложили на себя еврейские публицисты, говоря о России: не матюгаться. “Красиво сказано: “Умом Россию не понять” — и этим оправдывают тысячи заведомо алогичных рассуждений о России. Лишь через сто лет гипноз тютчевского “мо” развеял русский писатель Губерман (не вздрогнули? поздравляю) своим “давно пора, честная мать, умом Россию понимать”. “Честная” следует либо произносить на церковнославянский манер, с ударением на втором слоге, либо заменять тем словом, како¬вое Губерман и употребил, а мне непозволительно" .
Что ж, спасибо, что хоть не матом… А в остальном - «все позволено».
Излюбленное занятие хамосемитов - хамство в адрес Девы. Тут и открыто антихристианская экзегеза библейских слов: Оказывается, «Лествица Иакова» пророчествует не о схождении Бога к людям, а о будущих бедах Израиля: Иакова осаждали "мрачные видения грядущих веков" .
Тут и тексты в стиле - «Небольшие подтасовки дают знаменитое: "Се, Дева во чреве примет" (Ис. 7,14). Правильно: "Смотрите, эта молодка беременна"» .
Тут и фотоколлажи типа того, что был опубликован в «Московском комсомольце» 18 июля 1999 (в Сергиев день) – фотография статуи Божией Матери с натянутым на нее презервативом…
Тут и просто запредельные размышлизмы Левинсона: «Необходимо сексуальное образование... сознательная сексуальная раскрепощенность, неотрывная от политический, экономической и идеологической свободы... И чему бы там ни учили аскеты от Патриархии и КПРФ, Мария, как гласит церковное предание, родила Иисуса в 15 лет» .
 

Скажет ли христианин, пусть даже принадлежащий «к отличной от Московской патриархии конфессии», что Мария родила в 15 лет в результате «сознательной сексуальной раскрепощенности, неотрывной от идеологической свободы»? Посмеет ли так сказать не-христианин, у которого есть хотя бы зачаточное чувство уважения к верованиям и святыням других людей? Хамство это, а не “демократия”. И назвать трамвайного хама - хамом, даже если этот хам носит фамилию Левинсон, призвать его к прекращению потока оскорблений, является не антисемитизмом, а долгом любого воспитанного человека.
Еще прежде у классика советской литературы Исаака Бабеля, можно было прочитать о персонаже, который заходит в захваченный красными храм и видит икону Богоматери: “худая баба, с раздвинутыми коленями и волочащимися грудями, похожими на две лишние зеленые руки” (“Закат”). Вполне светский литературовед замечает по этому поводу, что это не что иное как “словесный погром”: “Какой штатный атеист последующих десятилетий не позавидовал бы этому сочному отвращению, этому таланту ненависти и азарту “попрания святынь”?” .
 

Конечно, достается и другим чтимым в христианстве лицам: “Живи Павел сегодня, он бы, пожалуй, кончил свои дни в психиатрической лечебнице... Эрнест Ренан характеризует его как “отвратительного маленького еврея”. Он был подвержен периодически приступам малярии. У него были повторяющиеся галлюцинации и, по мнению некоторых ученых, эпилептические припадки” . Призывая евреев соблюдать обрезание, современные иудейские проповедники восклицают: «Кто поучает евреев не слушать слов Господа сегодня? Это все тот же самый Сатана. У него может быть множество обличий и имен. Две тысячи лет назад его звали Павлом. А сегодня как его зовут? Кто учит вас не делать обрезание крайней плоти своим сыновьям? Все тот же Сатана. Тот, кто повторяет слова Павла «Обрезание – ничто», знайте, что имя его не Павел, имя его – сатана!» .
 

«Но, может быть, евреи воспринимают Иисуса если не как пророка, то, по крайней мере, как совершенного человека, как идеал, достойный всеобщего подражания? Нет, и это не так. Неприкрашенная правда состоит в том, что Иисус, хоть и является героем духа, отнюдь не совершенен. Так, Иисус не выказывает никакого интереса к жизни разума и красоты, еще меньше - к философии, науке и искусству греко-римского мира его эпохи. Может быть, его взгляды и возвышенны, но узки» .
Просто классическим, нормативным примером того, как разрабатывается антицерковная тема в современной журналистике, было передача В. Познера «Человек в маске». Сам жанр этой передачи – это идеальный способ обслуживать идеологические похоти ведущего и его работодателей. Полная анонимность «человека в маске» при желании позволяет посадить любого верного соратника в гостевое кресло и попросить его озвучить заранее написанный текст с любой клеветой в адрес того, кто по какой-либо причине оказался вне числа того «мы», с которым отождествляет себя Познер. И подать в суд на клевету нельзя – ибо неизвестно на кого подавать-то, а с журналиста и взятки гладки: это же не он сам говорил, а кто-то с улицы, который даже не представился. И вот в гостевом кресле появляется очередная маска, рассказывающая о безобразиях, творящихся в Православной Церкви. Оказывается, там есть некое боевое братство, которое, с одной стороны, помогает иерархам торговать водкой и сигаретами, а в свободное от разгрузки вагонов время сжигает книги еретиков и всяких там современных богословов-модернистов...
 

Не пробуя заглянуть под маску - сразу могу сказать: это ложь. Обычно в связи с «торговлей сигаретами» поминают имя лишь одного церковного иерарха: митрополита Кирилла. Неужто его можно представить отдающим распоряжение сжигать книги Меня или Шмемана?
Одно с другим не совмещается в принципе. Если человек столь ревностен, что он готов сжигать неканонические книги, значит, он стремится к соблюдению церковных канонов, и в таком случае не позволит и себе столь очевидного «модернизма», как торговля сигаретами. Но Познер слил в одну лохань две разные истории (точнее – два разных газетных мифа), и представил стране итоговый продукт: вот она, изнаночная жизнь Русской Православной Церкви. Вот ее имидж. Таким ее и воспринимайте.
 

Спасибо Познеру за эту передачу. По крайней мере в ней была предельно обнажена технология современной антицерковной пропаганды. Реальность будет такой, какой «мы» ее сконструируем, какой имидж («маску») «мы» на нее навесим . Даже странно, что сам Познер не спрятался за маской.
И вот, когда однажды все же примечаешь, из чьих уст исшел очередной плевок, то рано или поздно начинаешь понимать, что есть повод стать антисемитом. Или, по крайней мере – повод к тому, чтобы взять себя в руки и не поддаваться на эмоции. Как говорит в таких случаях один мой знакомый православный еврей: «Не делайте меня антисемитом!».
Я понимаю, что от иудея нельзя требовать согласия с христианством. Понятно, что в текстах, предназначенных для внутреннего пользования в иудейских общинах, содержатся уничижительные суждения о христианстве. Понятно, что иногда трудно удержаться и не выплеснуть какую-нибудь отрицательно-критическую мысль по поводу христианства и христианской культуры в массовую прессу. Я не собираюсь отказывать иудеям в праве критиковать христианскую веру, историю, культуру. Но есть критика, а есть поносительство и издевательство. И если уж еврейские публицисты разрешают себе именно это, непонятным становится лишь одно: как после своих выходок они еще возмущаются тем, что в итоге в обществе, в том числе и в интеллигенции, начинают копиться ответные негативные же чувства.
Ну, казалось бы, давно известно: в любом межэтническом конфликте абсолютно правой стороны не бывает.
 

Если уж сегодня браться за покаянный “иудео-христианский диалог”, то надо говорить не только о европейских гетто, но и об иудейских доносах на христиан в первые века нашей эры; не только о еврейских погромах в Европе Нового времени, но и о проклятии христиан Синедрионом в Явне (город на юг от нынешнего Тель-Авива, ставший центром раввинизма после разрушения храма) около 80 г. И о том, что крест первых христианских мучеников слагался из ненависти как язычников, так и иудеев («Толпы людей немедленно бросились собирать дрова и хворост из мастерских и терм, в чем с особенною ревностью помогали иудеи, по своему обыкновению. - Мученичество св. Поликарпа Смирнского, 13) . И о погромах христиан евреями в начале 5 века в Александрии – включая распятие христианского мальчика (Сократ Схоластик. Церковная история 7,13 и 7,16). И о том, как в 609 г. в Антиохии произошло восстание против греков, в котором приняли видное участие евреи, причем среди беспорядков неясно кем был зверски убит православный патриарх Афанасий . И о том, как иудеи вырезали христианское население Иерусалима в 614 году (после взятия города персами). И о гонениях на христиан в иудейской Хазарии ококло 932 г. .
 

И возмущаться надо не только антисемитскими газетками, но и теми словесными погромами христианства и христианской культуры, которые нередки у еврейских публицистов. И то, и другое — подлость и преступление. Но осуждение этих низостей должно, очевидно, быть взаимным.
Однако, едва заходит речь о русско-еврейских отношениях, на одну из сторон допустимо примерять исключительно ангельски-белые ризы. Отгадайте – на какую?.. В хорошо простиранных политкорректностью головах красные флажки развешены на вполне понятных и приметных местах: "Я не хочу сказать, что евреи никогда не давали никаких поводов... Но всe эти и иные ситуации, вины, ошибки и поводы не имeют отношения к глубинным корням антисемитизма" . Не имeют отношения - и точка! Оппоненты превращаются в пациентов: рациональных оснований для их реакций у нех заведомо нет, они бессовестные сволочи или безумцы.
Хотите лечить антисемитизм? Прекрасно. Но у этой болезни множество истоков. И по крайней мере один из них (не буду оценивать – наибольший или наименьший) – это то, как еврейская журналистика препарирует русскую историю, культуру, как профанирующе она прикасается к нашим религиозным и национальным святыням. И это происходит на страницах не только своей конфессиональной (иудейской) или национально-общинной прессы, а на страницах изданий, обращенных ко всем жителям России. Причем так было и в предреволюционные годы, и в советский период, и в годы нынешней “демократии”.
 

Мы уже знаем, что демократия – очень своенравная и капризная дама, у которой много совершенно неожиданных симпатий и антипатий. Но для надежды всегда есть место, и потому я все равно дерзаю спросить: все же демократия предполагает только позволение демжурналистам оскорблять православных и русских, или же она еще позволяет и нам в ответ сказать: «Нам больно. Не хамите!»?
И ведь не все обладают здравомыслием и юмором Максима Соколова, не все могут свое возмущение – как он - изливать в известинских статьях: «По мнению Е. Боннэр, интеллигенция проморгала, как Россия «из государства светского становится государством православным. И это тоже неостановимо». В чем заключается православная сущность сегодняшнего русского государства, не разъясняется. Вдова акад. Сахарова дает нашему государству неслыханно высокую и притом абсолютно им незаслуженную оценку. Устами одной либеральной газеты уже объявлено (в связи с воздвижением часовни Казанской Божьей Матери возле здания МВД), что Казанская икона всегда была не оборонительной, а нападающей (т-е. плохой) и что празднование осенней Казанской в память того, как в 1612 году с прекращением Смута «очистилось Московское государство», свидетельствует о том, что «есть власти, для которых все подданные – грязь». Смута XVII века заключалась в том, что в течении ряда лет государства как такового не существовало, а разбойничьи шайки беспрепятственно хозяйничали по всей Руси. Относиться к этим ватагам шишей как к грязи — это еще очень мягкое отношение. Если благодарность Предстательнице перед Престолом Всевышнего за избавление России от страшной беды означает, что «есть власти, для которых все подданные — грязь», хочется спросить только одно: «Отчего при самомалейшем уповании на Божье заступничество за Россию вас так ужасно, неудержимо корежит? До сих пор существовала только одна категория существ, при словах «Да воскреснет Бог, и да расточатся враги Его» испытывавшая нестерпимую боль, заставляющую забывать о всяком политесе» .
 

Не все могут ответить так блестяще. И тогда не-ответствованная обида, проглоченная досада будет бродить внутри, распухать и порождать уже не иронию и не полемику, а ненависть. Оно вам это надо?
… Пишу я эти строки под впечатлением только что, в конце августа 1998 г. прошедшей педагогической конференции, на которой присутствовали чиновники из Министерства образования. Конференция проходила в провинциальном городе, а чиновники-“эксперты” приехали дружной группой из Москвы. Те из них, с кем мне довелось поближе познакомиться (человек пять), все оказались евреями (не по моим догадкам, а по их собственным словам). Все умнейшие люди. Все влюблены в Асмолова. Их докладами на конференции можно было заслушаться. Разговор шел в основном о необходимости воспитывать наших детей в духе “открытости”, “терпимости”, “диалога культур”. Но когда по вечерам местная администрация устраивала чествования приезжих гостей, происходило что-то странное. Мое присутствие за столом не мешало московским гостям громко, в порядке тостов рассказывать анекдоты “о попах”. И никто даже на утро не подошел для извинений. Так что их призывам к “диалогу культур” я почему-то не поверил.
 

Понимаю, что мне закричат: “Не обобщайте!”. Готов, с радостью готов не обобщать. Но лишь в том случае – если любители порассуждать о “православном антисемитизме” сами признают возмутительность тех высказываний, которые были (и будут ниже) приведены мною. Если бы еврейские организации опережали русских патриотов в декларациях, осуждающих выходки хамов с еврейскими фамилиями – вот тогда последующий призыв «Не обобщайте!» был бы честен, логичен и неотразим.
Сегодня «Закон о противодействии экстремистской деятельности» устанавливает, что если некий человек, связанный с общественной или религиозной организацией, допустил высказывания, разжигающие национальную или религиозную рознь, то эта организация должна в пятидневный срок публично отречься от этих заявлений . Иначе к ней будет применен принцип именно коллективной ответственности.
 

Анти-антисемитские издания и центры активно поддержали этот закон. Но отчего же тогда они сами не осаживают «отдельно-взятых» хамов и расистов еврейской национальности? А раз сами еврейские общины не отделяют себя от таких публицистов, то что же удивляться тому, что и в наших глазах они смотрятся единой колонной? А потому я считаю допустимым, основываясь на «отдельных публикациях» говорить все же именно о позиции «еврейской публицистики» и о «еврейском взгляде на Россию и православие».
 

Александр Нежный верно сказал, что “порядочный человек тем и отличается от шпаны, что всегда найдет в себе нравственные силы провести непереходимую грань между хамами, политическими авантюристами и палачами — и народом, которому по крови они принадлежат”.
Соглашаясь с этим, я никогда не скажу, будто еврейский народ состоит из хамов, политических авантюристов и палачей. И все же в иные моменты более общие имена вполне закономерно прилагаются для обозначения более частных групп людей. На Куликовом поле русские воины не говорили: “Вон, идут солдаты золотоордынского хана”, но – “вот татары идут”. Об Александре Невском говорили, что он “немцев побил” (хотя было бы наивным полагать, что сказавший так предполагает, будто все немцы, жившие в то время на планете, ходили с синяками под глазами). По правилам нашего языка допустимо сказать, что не бонапартисты, а французы были изгнаны Кутузовым из Москвы… Вот и в сегодняшней информационной войне при разговоре о русскоязычной прессе порой вполне уместно указать: “евреи пишут…”.
 

Сами-то “демократические” журналисты почему–то, категорически отрицая принцип “коллективной ответственности” в случаях, когда речь идет о недостойном поведении евреев, историю христианства описывают именно в категориях “коллективной вины”.
 

Человеческий, а не идеологически-инквизиционный разговор на эту тему может быть продолжен лишь в том случае, если следующая статья, полемизирующая со мной, начнется с признания очевидного: да, к сожалению, действительно есть такие еврейские публицисты (причем самых разных религиозных взглядов), которые и в начале века, и в советские годы, и в годы “демократических перемен” совершенно недопустимым образом отзывались о России, ее истории и культуре, о православии и Евангелии, чем и вызвали появление антисемитских настроений… Вот после этого уже можно будет всерьез обсуждать – как же именно эти настроения гасить. Иное поведение будет проявлением двойного нравственного стандарта, то есть – попросту безнравственностью, которая исключает любой диалог.
 

Слишком многое станет странным, непонятным и в мировой истории, и в истории евреев, и в русской культуре, если подмечать лишь неприятные реплики в адрес евреев и не задумываться над тем, что же именно порождает эти реплики и жесты.
 

Вот очень показательный текст, из которого станет ясно, зачем именно я взялся за написание этого сборничка: «В мемуарном очерке «Вольный проезд» Марина Цветаева рассказывала о том, как в сентябре голодного восемнадцатого года она отправилась в Тульскую губернию выменивать мыло и ситец на муку, пшено, сало. Она остановилась в доме, где жили красноармейцы-продотрядовцы, приехавшие из Петрограда. Идут реквизиции. Продотрядовцы разбойничают, выжимают из людей последние соки, народ стонет. Реквизиторы – командир продотряда Иосиф Каплан («еврей, хам, коммунист с золотым слитком на шее»), его жена («наичернющая евреечка, обожающая золотые вещи и шелковые материи»), сотоварищи Левит, Рузман, какой-то «грузин в красной черкеске» и др. Жена командира говорит: «Иося прав, не может народ больше томиться в оковах буржуазии. Иося мечтает сорвать колокола с сорока сороков московских церквей, чтобы перелить их в памятник Карлу Марксу». Затем следует «мытье пола у хамки» т. е. у «наичернющей евреечки»), которая все сделала, чтобы появилось «чувство, что я определенно обращена в рабство». Излагаются разговоры о том, что ЧК возглавляет жид Урицкий… Конечно, рассуждает автор «Вольного проезда», и евреи бывают разные… И скорбь об убиенном императоре, и проклятия его убийцам… Это далеко не полный перечень всего омерзительного, что, как сгусток грязи, собрано в очерке Марины Цветаевой относительно евреев… Не будем вдаваться в выяснение вопроса что же все-таки послужило поводом для появление такого антисемитского опуса» .
 

Так почему же не стоит «вдаваться в выяснение вопроса» о том, почему совестливейшая, интеллигентнейшая русская женщина вдруг написала «антисемитский опус»? Неужто это ее действие ну никак ничем не спровоцированно? Неужто она все придумала – и не было ни Урицких, ни «Капланов»? Неужто на пустом месте родились горькие протесты против еврейских кощунств у Розанова, Блока, Бунина, Шульгина .
 

Если боль есть – то глушить надо боль и то, что ее порождает, а не разговоры о ней. Если не говорить о той боли, о том негативе, что копится в наших душах, если все таить в себе, то может быть взрыв, обвал. Демократия для того и предписывает свободу слова, чтобы, во-первых, уметь диагностировать настроения, формирующиеся у той или иной части общества, во-вторых, чтобы хотя бы порой некоторые негативные настроения выходили в пар, в свисток, в слова, а не в реальные дела разрушительного характера, в-третьих, для того, чтобы словесной борьбой, фехтованием ораторов и журналистов заменить ту борьбу, в которой нож или автомат являются главными аргументами. Нет, не стремится эта книжка к разжиганию межнациональной розни. Напротив, я был бы рад ее загасить и именно для этого попробовал выговорить то, что бродит уже в душах очень многих русских людей. Я убежден, что антисемитизма в этой книге нет . Я не считаю еврейский народ в чем–то хуже народа русского или любого другого. Я просто не считаю евреев лучше всех остальных народов. Но, кажется, сегодня даже это уже считается антисемитизмом. Но разве есть национализм в том, чтобы просить ко всем народам и ко всем людям подходить с одними и теми же нравственными критериями? В этих статьях именно это и делаю. Я все время просто и скучно спрашиваю: «Господа! Я понимаю, что чужая боль плохо чувствуется. Но представьте, что точно такую же фразочку кто-то бросит в адрес вашего народа. Вам разве не будет больно? Так, может, и вы не будете бросаться булыжниками в нас?».
Не знаю – расслышат или нет это мое обращение еврейские журналисты. Если нет – тогда сама русская интеллигенция должна помочь остановить поток провокаций. Для начала – хотя бы осознать само наличие проблемы. Затем - осознать, что русский интеллигент совсем не обязан стесняться того, что он русский. Затем – понять, что звание интеллигента совсем не обязывает оправдывать любую гадость, учиненную еврейским журналистом (оправдывать только на том основании, что он еврей, а евреев, дескать, осуждать нельзя). Затем - попробовать пояснить хотя бы знакомым поносителям русской духовной культуры, что в многонациональной стране так себя вести недопустимо.
 

В сентябре 1998 г. в Воронеже была у меня встреча с преподавателями местного университета. Два часа разговор шел спокойный и серьезный. Затем мне задали вопрос: «Почему ваш патриарх поддержал войну в Чечне?». Поясняю: «Патриарх не менее пяти раз выступал с призывом остановить чеченскую войну. Он делал такие заявления и от себя, и вместе с Синодом, и вместе с лидерами мусульман России . Но эти его заявления почему-то оказались замолчаны прессой. Поэтому тут вопрос не в Патриархе. Вопрос в том - почему столь странный информационный тромб образовался на нашем телевидении? Не связано ли это с тем, что телевизионные каналы находятся на содержании у так называемых «олигархов», а эти олигархи – евреи? Может, им кажется выгодным, чтобы Россия рассорилась с мусульманским миром, и тем самым стала объективным союзником Израиля? Может, поэтому в средствах массовой информации желают придать этой нефтяной, мафиозной войне видимость войны религиозной, войны христиано-исламской?».
 

Аудитория возмутилась. Однако после того, как я привел несколько цитат, несколько фактов, атмосфера вновь стала спокойно-раздумчивой, эмоциональный накал спал. И тогда уже я обратился к людям со своим вопросом: «Коллеги! Вы – русская интеллигенция. За два часа нашего общения я сказал немало горьких слов о положении в Русской Церкви, о том, что вообще происходит с народом. И никто из вас при этом не счел нужным возмутиться. Но стоило только мне упомянуть одной лишь фразой о евреях – как вы сочли своим долгом воспрянуть и дать мне гневный отпор. Почему вы разрешили убедить себя, что в истории и верованиях любого народа, особенно русского, можно вскрывать недостатки, но о евреях можно говорить лишь положительно? Так кто из нас националист? Кто превозносит один народ над другими? Почему вы не считаете своим нравственным долгом защищать русскую культуру и русских, но считаете своей непременнейшей обязанностью всякий раз грудью вставать на защиту евреев? Как же вы позволили так воспитать, так выдрессировать себя?».Тот, кто останавливает хулигана, делает добро и себе и тому, кого он остановил, удержал от совершения большего греха . Хулиганов же надо осаживать – даже в том случае, если его национальность отличается от национальности тех, кого он задирает.
 

Впрочем, речь идет не только о хулиганах. Диалог предполагает умение слышать и учитывать реакцию собеседника. Про ту же демократию говорят, что это – система с обратной связью. Демократия расставляет зеркала, в которых власть может увидеть собственное, порой нелицеприятное отражение. А это бывает полезно и для власти, и для любого отдельного человека. Я стараюсь быть благодарным людям, которые указывают мне на мои неудачные и ошибочные шаги и высказывания. На этот раз я решил подставить зеркало некоторым своим коллегам-журналистам и просто засвидетельствовать им: от ваших действий людям бывает больно; будьте осторожней.
 

Если мы и дальше будем молчать - однажды мы обнаружим, что дали надеть на себя такие путы, по сравнению с которыми идеологические шаблоны КПСС были еще очень даже широки . Вот небольшое воспоминание о том будущем, которое мы сами готовим для себя своим молчанием.
Еще в 30-е годы ХХ века и в эмиграции А.Карташев (в неопубликованном предисловии к книге В. Бурцева) заметил: «Евреи все время выдвигают свою «угнетенную невинность» и ждут от всех только сострадания и какого-то обязательного противоестественного юдофильства… Всякий волен быть англофилом или англофобом, германофилом или германофобом, славянофилом или славянофобом. Так же точно - и юдофилом и юдофобом. Право на «фильство» и «фобство» есть одна из великих свобод в международных отношениях. Водворению этой свободы мешают юдофобы невежественного и грязного цеха…» .
 

Либеральный оппонент В. Шульгина – В. Маклаков - вспоминал: «Но и в семитическом, в еврейском лагере есть тоже категория людей, которые меня раздражают и с которыми спорить я не могу; это все те люди, которые приходят в искреннее негодование при малейшем нападке на евреев, которые видят оскорбление их национальности и в предпочтении нами своей собственной, которые засчитывают в разряд антисемита всех тех, кто не разделяет их мнения о себе, а всякого антисемита считают погромщиком… Я никогда не забуду одного интересного вечера в Петербурге, когда на квартире Винавера был ужин и собеседование выдающихся евреев и заведомых русских не антисемитов. Я помню эту нетерпимость и требовательность еврейства, чтобы мы, русские-христиане, не смели предпочитать свою культуру и себя им» .
 

Верно: юдофобы требуют «ненавидь как мы, иначе и сам станешь нам ненавистен!». Но и еврейские стандарты политкорректности настаивают: «люби нас как мы любим себя, иначе будешь лишен почетного звания порядочного, просвещенного, интеллигентного, современного человека!».
К примеру, израильский писатель С. Дудаков, подвергая идеологической цензуре и порке русскую классику, занес в антисемиты Пушкина и Гоголя. На каком основании? - "Досадно отсутствие положительного образа еврея в творчестве великих писателей" . Вам это ничего не напоминает? Не забыли вы еще, как основным недостатком первого варианта фадеевской "Молодой гвардии" считалось отсутствие крупных положительных образов партработников?
Видя подобного рода обвинительный беспредел, соглашаешься с голосами неполиткорректных диссидентов: «антисемитом является не тот человек, который не любит евреев, а тот, кого сами евреи не любят. И по каким-то причинам гласно объявляют об этом» . «Обвинение в антисемитизме смогло стать политической дубинкой именно потому, что смысл его сделали неуловимым – и наложили строжайшее табу на выяснение смысла» .
 

Вот статья с устрашающим названием: «Интеллектуальные погромщики» . Ее зачин: «Впору говорить о новом, крайне тревожном явлении - в Европе возрождается антисемитизм».
Что же за погромщики распоясались в Европе? – «Двое профессоров - биолог Стивен Роуз и его жена, социолог Хиллари Роуз, выступили с призывом бойкотировать израильские университеты. "Многие национальные и европейские организации, когда речь идет о выделении грантов и межуниверситетских контактах, относятся к Израилю как к европейскому государству. По этой причине вполне своевременно ввести мораторий на любое дальнейшее сотрудничество до тех пор, пока Израиль не выполнит резолюции ООН и не начнет серьезные переговоры с палестинцами", - говорилось в письме Роузов. Под обращением подписались 123 ученых, подавляющее большинство их составляли европейцы. Родиной бойкота стала Великобритания, где критика Израиля в среде либеральных академиков и литераторов - признак хорошего тона. В апреле прошлого года она материализовалась. Словами дело не ограничилось».
 

Ну? Неужели профессора стали громить те комнаты общежитий, где жили студенты-евреи? Нет – погром выразился в том, что «Национальная Ассоциация учителей проголосовала за то, чтобы "все британские учреждения высшего образования пересмотрели в сторону ужесточения свои связи с Израилем". Месяцем позже Ассоциация преподавателей университетов приняла решение субсидировать бойкот израильской науки. Бойкот уже начал сказываться на научной жизни Израиля. Лишь по линии Группы академических исследований, которая субсидирует совместные проекты британских и израильских университетов, число выделенных израильтянам грантов сократилось на треть. Инициатива британских ученых уже подхвачена их континентальными коллегами. В начале января административный совет одного из подразделений Сорбонны - Париж VI - проголосовал за бойкот израильских университетов и потребовал от Евросоюза разрыва всех научных связей с Израилем».
Итак, оценка государства Израиль как государства, не соответствующего демократическим нормам, есть антисемитизм и погром…
 

Антисемитизм – не научный и не юридический термин. Это полемическая дубинка, которой долбят любого непонравившегося. стало идеологическим значком, используемым для идейной порки. А от идеологических кампаний лучше держаться в стороне. В конце концов слово антисемит стало означать лишь одно: тот, кто не нравится семитам.
 

Любое критическое замечание не-еврея о ком-либо из евреев объявляется криминальным. Вспомним, как и за что это обвинение было предъявлено Марине Цветаевой и Пушкину… Охотникам за антисемитизмом достаточно одной строчки, чтобы поставить клеймо на всю жизнь уличенного ими человека. Мое же опасение состоит в том, что именно по этим клеймам в весьма недалеком будущем будут ориентироваться авторы рецензий, школьных учебников, библиотечных каталогов и блюстители политкорректности.
 

Вот как работает новая цензура: “Алексей Лосев оказался заурядным антисемитом… Это текст, не просто компрометирующий Лосева, а выводящий его за пределы культуры” .
Теперь мы знаем новые критерии культурного пространства: оно, оказывается, вновь совпало с партийностью и идейной выдержанностью.
 

А, значит, может вернуться время, когда Достоевский, Бунин, Флоренский , Леонтьев, Розанов, Цветаева, Блок , Михаил Булгаков , Сергий Булгаков, Георгий Свиридов снова будут изъяты из культуры; положительные ссылки на их книги станут невозможны. Ведь они высказывались по еврейскому вопросу с “ошибочных” и “реакционных” позиций… Так можно ли будет в следующем поколении открыто симпатизировать этим авторам, переиздавать их, ссылаться на них как на авторитетные источники, доброжелательно, с сочувствием и согласием их изучать?
 

Я-то не считаю антисемитами ни Цветаеву, ни Бунина, ни иных русских писателей, выступивших против хамского отношения некоторых евреев к культуре “страны проживания”. Мне неинтересно проводить градацию классиков русской культуры по критерию их еврейской ориентации: «антисемиты» они или «филосемиты». Но эту градацию проводят цензоры новой идеологии и именно по нему нам будут определять, кого считать классиком русской культуры, а кого надо упрятать назад в спецхран.
Долго русская интеллигенции отмахивалась от большевиков, не считая возможным вести с ними полемику. Тут, мол, дикие гримасы царизма надо обличать, так что не стоит отвлекаться на полемику с революционерами. Кроме того – царизм ведь преследует большевиков, а, значит, нравственно недопустимо критиковать тех, кто в оппозиции. А потом оказалось, что эта болезнь молчания перед лицом большевистских хамств стала уже неизлечимой. И если сегодня перед лицом духовных наследников большевизма русская интеллигенция будет столь же угодливо молчать – то и сама не заметит, что молчит-то она уже не по собственному выбору, а потому, что ей в рот уже умело воткнули очередной кляп.
 

Это всегдашнее поддакивание «борцам с антисемитизмом» ведь уже известно чем кончится.
Чего на самом деле ждет "новый мировой порядок" от христианства, видно из западных публикаций на модную тему «Богословие после Освенцима».
 

Из них мы узнаем, что “Евангелие от Луки пропитано мягким вежливым антисемитизмом” . “Павел придерживался неприемлемой антисемитской позиции” . “Несмотря на то, что Евангелие от Иоанна является наиболее любимым у верующих, Эпп считает его “пагубным” Евангелием, на котором лежит большая доля вины за разжигание антисемитских действий в последующие века” . “Отцы церкви могут быть справедливо осуждены за антисемитизм” .
 

Чтобы Церковь окончательно сняла с себя подозрение в культивируемых ею антисемитизме и нетерпимости, ей понадобится не только отречься от своих «осужденных» Отцов. Придется идти до конца – до создания новой христологии.
 

По мнению Лёзова и реферируемых им западных авторов унизительную для евреев оценку христианами их нынешней исторической роли можно устранить только через пересмотр центрального "мифа" христианства: мифа о спасительности страданий Христа. "Самый важный аспект христианского антисемитизма - это представление о распятом Боге, спасающем мир от последствий греха" . "Истолковав смерть Иисуса как искупительную жертву в космической борьбе между силами добра и зла, авторы евангелий отделили Иисуса от всякой политической реальности и от подлинных обстоятельств его смерти. Передвинутое на мифологический уровень, это повествование мифологизировало и евреев" . Итак, если мы хотим преодолеть "юдофобский потенциал Нового Завета", мы должны перейти к пересмотру "смыслового, догматического центра христианства" . Надо отказаться от признания Иисуса Мессией и Богом, надо отринуть спасительность Его крестной жертвы, надо признать, что Иисус просто жил в мире ветхозаветных предписаний, отнюдь не оставив после себя ничего нового.
 

Языческая Римская империя готова была терпеть христиан при условии, что они не будут настаивать на единственности и правоте своего Бога. Если признаешь плюрализм на небесах, если будешь чтить и языческих богов - можешь поклоняться и своему распятому Иисусу. Этого требует от христиан и нынешняя империя – «новый мировой порядок". Новое общество готово признать христиан лишь в том случае, если "христианство релятивирует собственное притязание на причастность к абсолютной истине и изменит вытекающие отсюда миссионерские установки" .
 

По мнению наших просвещенных критиков, антисемитизм неотъемлем от христианства по той причине, что оно "узурпировало притязания Израиля" на исключительность его отношений с Богом . Те права и обязанности избранного Богом народа, которые возвестил Израилю Ветхий Завет, христианство применило к себе – «некогда не народ, а ныне народ Божий" (1 Пет. 2, 10). В этой перспективе на долю Израиля в новозаветную эпоху уже не остается созидательной религиозной роли. "Апостол Павел придал христианству универсализм и при этом, противопоставив спасительное Евангелие неспасительному Закону, истолковал иудаизм как "пройденный этап". Тем самым он положил начало теологическому принижению иудаизма" .
 

Значит, христиане должны перестать считать Евангелие выше древнееврейского закона.
Странно: Никто же ведь не будет возмущаться, если некая миссия призовет какое-нибудь африканское племя оставить его традиции человеческих жертвоприношений и перейти к иным способам выражения своих религиозных чувств. Но ведь переход от человеческих жертвоприношений к сожжению жертвенных животных есть не единственный шаг на пути духовного прогресса. Переход от ветхозаветного национализма к евангельскому универсализму также есть шаг на этом пути . Противиться ему значит вставать именно на защиту национализма. Так почему же именно еврейский национализм считается сегодня единственным в демократическом мире, который позволительно не скрывать, который позволительно культивировать и даже более того – предписано возмущаться теми, кто не согласен с этим исключением?
 

При этом сам иудаизм не склонен пересматривать свое собственное полемическое наследие: «Ожесточенная дискуссия развернулась вокруг политических и теологических взглядов главного раввина Британии. Раввин Джонатан Сакс, доктор философии и бывший профессор Лондонского университета отклонился от "генеральной линии", по крайней мере, по двум вопросам, важным для британской еврейской ортодоксии: безоговорочная поддержка израильской политики и превосходство иудейской религии. Консервативные раввины вычитали в его книге "Достоинства различия" вещи, возмутившие их до глубины души. Например “Ни одна религия не имеет монополии на духовную истину. На небесах есть одна правда, а на земле – множество истин… Господь больше, чем религия. С помощью той или иной религии его можно познать лишь частично”. Ортодоксальные критики, особенно из числа ультрарелигиозных набожных, так называемых харейдим (богобоязненных) сочли слова главного раввина опасной ересью. Их раввины и назвали книгу "идущей на грани порицания основ" (кфира бэ икар на иврите). Особенно возмутил их тезис о том, что иудаизм несовершенен и, что иудеям есть чему учиться у других религий. "Любой намек, что иудаизм не содержит абсолютной и окончательной истины, является несанкционированным и недозволенным отклонением от традиционного и пути иудаизма", - написала группа раввинов в большом объявлении в "Джуиш кроникл". Заявление также содержало требование "отказаться от этих идей и прекратить распространение книги"» .
Так что критика христианства за то, что христиане убеждены в истинности своей веры, выходит однобокой. «Светские гуманисты» (атеисты) разве откажутся от того, чтобы свое мировоззрение, которое они считают «научным») ставить выше «религиозных предрассудков»?
А иудейские проповедники разве перестали считать, что иудаизм выше религий других народов?
Я-то, по правде сказать, против такого «всеобщего разоружения». Мне кажется, что человечнее было бы разрешить людям воспевать и превозносить предмет своей любви, равно как и допустить свободные дискуссии и критику мнений (в т.ч. религиозных мнений) других людей. Но если уж решили идти путем запретов на «проповедь превосходства» -то отчего же об этих запретах вспоминают, лишь когда надо сделать выговор христианам?
 

Радикальные же требования перемен, которые «богословы-после-Освенцима» обращают к христианам, означают, что по их критериям даже о. Александр Мень оказывается махровым антисемитом… В итоге, как ни странно, достигается обратный эффект: если критерий антисемитизма - вера в Иисуса как в Христа, то антисемитизм становится и интеллектуально, и нравственно вполне респектабельным и извинительным убеждением.
Но если таков должен быть итог «борьбы с антисемитизмом», то должен ли христианин и просто думающий человек всегда охотно в ней участвовать, заведомо соглашаясь и с выбором мишени, и с ярлыками, и с методами полемики?
 

ЗАБЫТЫЙ ПОГРОМ

[ Домашняя ] [ Вверх ]